Григорий Афицкий о процессе Беньяша

 

Ещё раз о деле Беньяша

 

And gentlemen in England now a-bed

Shall think themselves accursed they were not here,

And hold their manhoods cheap whiles any speaks

That fought with us upon Saint Crispin’s day.

 

У. Шекспир «Генрих V» Акт 4 сцена 3

 

Лично для меня дело Михаила Беньяша развивалось в три стадии и поэтому повествование моё будет трёхчастным.

 

Сначала я просто почувствовал и написал вот что:

 

Дело Михаила Беньяша в считанные дни стало весьма громким, приобрело федеральный резонанс и даже икнулось на центральных каналах.

Я один из тех адвокатов, которые подписали обращение в ФПА и будут участвовать в деле, – защищать коллегу.

Лично для меня (не вникая в технические детали и ничего не значащие сейчас подробности) дело Михаила Беньяша, не столько про Михаила Беньяша, сколько про корпоративность и корпоративную ответственность, про «свой-чужой».

Я лично с Михаилом не знаком, не знаю его политических и жизненных воззрений. И мне они в данной ситуации безразличны.

Для меня сейчас он член корпорации, а в корпорации главное чувство локтя и чувство плеча в отношениях с внешним миром, ибо, если не иметь безусловной внутренней поддержки, тогда зачем вообще нужна корпорация.

Тогда в одиночку даже легче (кстати, именно так рассуждают противники адвокатской монополии).

И в этом деле чувство локтя, ощущение корпоративной поддержки в полной мере проявляется. Я очень рад, что это обращение подписали десятки милых моему сердцу людей, перечислять коих просто не хватит места. Для которых такое бесцеремонное обращение с коллегой в полиции и в суде стало личным оскорблением.

Но корпоративность это не только абсолютная поддержка, это ещё и корпоративная ответственность. И заключается она в том, чтобы не дать вырвать коллегу Беньяша из тела корпорации, а если бы он и мог быть вырван, то —  только с кровью и мясом.

И тогда, если он действительно занялся в райотделе аутофлагелляцией (в чём я сильно сомневаюсь),  эта боль будет ответственностью за то, что допустили в корпорацию недостойного человека, а если пострадает невиновный, то эта боль и шрамы пожизненно будут напоминать нам о том, что не смогли защитить товарища.

Тогда корпоративная ответственность не пустой звук.

Беньяш мне коллега, а истина… кто я такой, чтобы судить об истине?!

 

Затем пришли конкретные мысли и я написал вот что.

 

Кейс Михаила Беньяша, юридически элементарный и корпоративно однозначный, к моему большому удивлению разделил юридическое сообщество надвое.

Это бинарное деление прошло по линии вопроса, достоин ли коллега Беньяш корпоративной защиты.

Причём сторонники необходимости корпоративной защиты коллеги рассуждают всё больше интуитивно, говоря о том, что коллегу необходимо защищать во всех случаях.

А вот аргументация противников весьма разнообразна и пестра, начиная с того, что не затрагиваются профессиональные права Беньяша, что Беньяш, якобы оппозиционер, еще не известно били ему «харю» в «околотке» как адвокату или как оппозиционеру (как будто это две разных «хари»), неизвестно виновен он в чём-либо или нет, а в друг виновен, а мы его защищали (при этом такой вопрос работая по соглашению никто себе не задаёт, более того, такое отношение считается непрофессиональным). Некоторые коллеги даже сомневаются в состоянии обоняния тех, кто считает защиту Беньяша необходимой.

В общем, хорошо, что дискуссия развивается в рамках адвокатуры, в другом месте еще обязательно бы вспомнили то, что Михаил – Еврей,  к счастью здесь это несомненное достоинство (даже если и по отцовской линии, не Галахически, так сказать).

Я однозначно склоняюсь к тому, что как корпорация таки отдельные её активные и способные члены должны оказать Михаилу Беньяшу всю возможную помощь.

Сразу отвечу тем, кто говорит, что речь не идёт о защите профессиональных прав Беньяша.

Да не идёт, речь шире, речь — о корпоративной защите.

Моё мнение зиждется на пункте 5 статьи 9 и пункте 2 статьи 25 КПЭА. Эти нормы являлись и являются предметом таких горячих споров, что цитировать их просто грешно, но общий смыл указать, лишним не будет.

По сути, адвокат признаёт главенство корпорации и корпоративных интересов над личными, в силу чего обязуется направить все усилия на укрепление корпорации и её престижа, в том числе во вне профессиональной деятельности.

Более того, адвокат обязуется полностью признавать и принимать решения внуртрикорпоративного суда по вопросам дисциплинарной ответственности и отказывается от права передачи таких дел в общегражданские суды.

Это достаточно объёмные обязательства, в чём-то даже сходные со знаменитой клятвой «Omerta».

Но. давая такие обязательства, адвокат в праве рассчитывать и должен получать соответствующий объём защиты корпорации.

Как врачи получают лечение, как пилоты получают существенные скидки на перелёты, так и наши коллеги должны получать от профессиональной корпорации защиту права на справедливое и эффективное правосудие соизмеримую с обязательствами, с ответственностью перед ней.

При этом защита профессиональных прав адвоката является лишь малой частью корпоративной защиты.

Корпоративная защита должна применяться при явном ущемлении прав адвоката на судебную защиту и может быть очень разнообразной.

Применяться она должна, когда явно нарушаются права адвоката на справедливое судебное разбирательство, в некоторых делах (таких как кейс Беньяша) несправедливость и неправосудность очевидны изначально, так как доводы защиты начинают игнорироваться уже на стадии ходатайств,  в некоторых делах это становится видно из состоявшихся судебных актов.

Корпоративная защита должна применяться по просьбе самого адвоката либо его защитников (представителей).

Механизмы её могут быть разнообразны, и их ещё предстоит выработать, в частности речь может идти о придании делу максимальной огласки, об участии в судебных заседаниях, о помощи в составлении процессуальных документов, в подаче процессуальных документов, в сборе средств, необходимых для ведения дела.

По делу Беньяша, кстати, имеют место все эти механизмы.

 

А потом был Краснодар.

 

В общем, писать, наблюдая ситуацию из далека, дело неблагодарное, а лениться преодолеть какие-то 3 сотни километров, когда коллега в беде, ещё и не благородное.

Поэтому я оформил соглашение, выписал ордер, изучил предоставленные материалы, встал с утра пораньше и поехал.

На месте всё стало ещё отчётливее.

Михаилу Беньяшу 41 год. Он адвокат и одной из его специализаций является защита участников протестных акций, защищает он хорошо и с полной отдачей,  имеет успешные кейсы в ЕСПЧ.

У  него семья: жена, ребёнку два месяца.

Немного пообщавшись с Михаилом понимаешь почему именно он стал жертвой в данном случае.

Михаил импульсивен, страстен, полностью отдаётся делам, за годы работы давно перестал разделять свои интересы и интересы клиентов, очень лично воспринимает их боль, их проблемы и несчастья.

Вы скажете это не профессионально, возможно, даже соглашусь что так, но ему это помогает в работе.

И, в общем-то, много хлопот доставляет правоохранительным органам, говорят, как-то раз, когда полицейские хотели «похитить» у него подзащитную и куда-то увезти без адвоката, приковал её к себе цепью, не отдал.

Но из-за этого он был очень удобной мишенью для удара, его очень удобно выставить эдаким фриком, демшизой – кто пойдёт защищать такого, и этим открыть фронт атаки на адвокатуру, прорвать оборону.

Сегодня можно выхватить Беньяша под этим предлогом, ведь он адвокат провинциальный, не сильно засвеченный, многие могут не разделять его политических убеждений, его профессиональной направленности, и дело можно протащить втихаря. А ещё он не богат и не сможет пригласить армию коллег по соглашению, а от одного двух можно избавиться и притащить «кивалу».

А завтра приняться за другого неудобного адвоката, так же попытаться ославить его в неприятном свете и далее, и далее.

Не много времени пройдёт и вот нам уже указывают, кого защищать, как работать, и вот уже в особом порядке проходят не 70% дел, а 99,9 %.

И в возможность защиты не верят ни адвокаты, ни их подзащитные, одни исполняют формальную повинность, другие принимают участь.

Но в этот раз так не вышло, краснодарские коллеги Алексей Аванесян и Александр Попков всё поняли и молниеносно отреагировали на ситуацию, организовали рабочую группу и распространили призыв о помощи среди коллег.

И вот от заседания к заседанию растёт число адвокатов, принимающих участие в деле Беньяша.

Лично я непосредственно принимал участие в судебном заседании Краснодарского крайсуда «05» октября 2018 года. Рассматривались 30 жалоб адвокатов со всей страны на постановление по ст. 20.2 КоАП РФ.

Одного из тех, которые Президент ФПА РФ Ю.С. Пилипенко назвал «небезупречными».

Уверен, что только политическая ответственность, врождённая интеллигентность и исключительные манеры, во всяком случае в публичном пространстве не дали подобрать иного слова, ибо все они будут непечатными.

В постановлении в принципе отсутствует какое-либо обоснование лишь неоднократное перечисление и цитирование материалов дела, а также указание на то, что защита не доказала невиновность, а отрицание вины – есть способ ухода от ответственности.

Основная ссылка идет на протокол, в котором «тупо» (иного слова не подобрать) процитировано содержание статьи, без малейшего намёка на то, в чём же конкретно выражались действия Беньяша.

Есть в материале бумажка, абсолютно непонятного происхождения и не исследованного содержания, как бы распечатка из интернета, но с какой страницы и какое отношение имеет к Беньяшу непонятно.

Текст содержит правовой анализ некоего мероприятия, но полицейскими усиленно выдаётся за призыв к участию.

Вот и все, то есть и ничего, и на этом основании Михаил получает 14 суток, больше, чем кто-либо ещё, хотя он даже в шествии не участвовал, был задержан.

А все потому, что адвокат, что ему надо указать на место, или крикнуть «Место!» всем адвокатам, тут уж как понимать.

Об условиях содержания в СИЗО даже не говорю.

Но обратимся к заседанию.

В этот раз приехало 11 адвокатов (всего принимали участие в судебных заседаниях 21, а жалобы написало более 30) Краснодар, Сочи, Ростов, Тверь и это уже было потрясающе.

Судью это явно ошарашило, по крайней мере, удалений из зала уже не было, да и замечаний было поменьше.

Но защищать судья не давал, что стоит только один отказ приобщения видео записи момента задержания Беньяша по мотивам отсутствия заключения специалиста о том, что запись не является подделкой, особенно с учётом того, что  запись сделана городской камерой наблюдения и к ней приложен адвокатский запрос и сопроводительное письмо муниципального органа, а в допросе свидетелей, сотрудников полиции и понятых отказано по той причине, что они уже отражены в протоколе об АП, и, по мнению суда, этого достаточно.

О более мудрёных материях, например, о ходатайстве о привлечении к участию в деле прокурора на основании позиции ЕСПЧ о недопустимости слияния суда и обвинения в одном лице, я и не говорю.

В итоге стадия ходатайств растянулась более чем на половину дня, защита искала хоть малейшие способы реализовать права Михаила Беньяша.

Пару раз в заседании делался маленький перерыв, при этом судья отдельно давал указания приставу не выпускать никого из зала заседания даже в туалет, причёт про туалет отдельно указывалось.

Во второй половине дня были оглашены жалобы.

Судья вроде бы говорил, что будем слушать «до упора» с вынесением судебного акта, но в итоге «караул устал», у приставов окончился рабочий день.

Коллеги сказали, что это будет ожидаемо, ведь в прошлых заседаниях этот судья «ошибочно» принял заявление Михаила о требовании личного участия в деле за заявление о слушании в отсутствие, и долго убеждал в этом явившихся адвокатов.

Думаю, что суд надеется на естественную убыль и «редение рядов» со временем

«10» октября 2018 года в 10-00 начнётся слушание по существу, а вскоре будут слушаться апелляции по мере пресечения.

Выписывайте ордера коллеги, ждём всех, обещаем, скучно не будет.

В рамках подготовки читайте Шекспира — речь Генриха V перед битвой при Азенкуре.